очки, бейсболка, Солнцезащитные

Оклик из небытия (окончание)

Как бы там ни было, подруга была причастна к гибели Серёги, пусть и в сугубо моральном, а не в строго юридическом смысле.
Иван Петрович, странный наш сновидец, придумал ей условное имя (чтоб как-то её называть) — Инесса (перебирая в голове наиболее, по его мнению, подходящие ей имена — Инна, Инесса, Изольда, Изида, Ирэн, Евгения, Екатерина, Анастасия, Марианна, Мирэла)…
Такая завидная красавица, по всем раскладам, ну никак не могла стать невестой такого простодыры и расстебая, как Серёга Гаглоев, который в своей недлинной жизни был горазд разве что на одно — на безудержный смех без причины. Никто никогда не видел его грустным и задумчивым: вечно он улыбался, гоготал во всё горло по поводу и без, близко к сердцу ничего не принимал, учился через пень-колоду, на условные тройки, любил Есенина и Джека Лондона (и сам был чем-то внешне похож на них обоих). Короче, Серёга Гаглоев был слишком уж открытым, простодушным и наивным, слишком живым человеком, чтобы неспешно прожить ровную, спокойную жизнь и тихо умереть от старости в собственной постели.
В детстве они с ним ставили на школьных подмостках сатирические сценки, сочиняли «улётные» фантастические рассказы и корявые, но вдохновенные стишки… В 1976-ом году Серёга даже поступал в ГИТИС на знаменитый курс Олега Табакова, но однако же не поступил и тогда уж, весело махнув рукой, пошёл по стопам своей матери — в торговый техникум. А став товароведом, собрался было жениться, но попал под поезд и погиб. Узнав об этом, Петрович написал такие вот стихи:
***
Был друг у меня бесшабашный, весёлый,
Дон-Кихот, каких и не видел свет.
Он в Есенина был безнадёжно влюблённый,
а по профессии — надо ж! — товаровед.

Кренделя отчебучивал друже — дай боже!
Про таких говорят — «без царя в голове»!
Он смеяться умел до икоты, до дрожи
и другим точно так же смеяться велел.

Так и вижу его добродушнейший прищур
и улыбку, зубастей которой нет…
А душа его — многих и проще, и чище —
излучала наивный улыбчивый свет.

Он, признаться, был увалень неуклюжий,
неуклюжие вирши друзьям посвящал
не любил чистоплюев и умников дюжих
и восторженно детские книжки читал.

Развесёлый был друг у меня однажды
по профессии странной — товаровед, —
с головою лихой и нутром непродажным…
Друг — был.
Друга - нет.
11.09.2012

#кукискондачка

Collapse )
очки, бейсболка, Солнцезащитные

Оклик из небытия (продолжение 4)

ОКЛИК ИЗ НЕБЫТИЯ (продолжение 4)

До недавних пор Петрович и сам любил писать исключительно чернилами из эдаких приземистых гранённых пузырьков (по ещё советским гостам промышленность хоть и меньше, но всё ещё выпускала чернила чёрного, синего, фиолетового, зелёного и красного цветов), выкачивая из них писчебумажное горючее двумя типами авторучек — с открытым пером и закрытым и двумя типами оного всасывания — пипеточным и поршневым…
Оказалось, владикавказский родственник и тёзка покойного Серёги Гаглоева нашёл в его бумагах (бережно сохранив, мать, когда продала дом в родном Лохове, вывезла их на родину покойного мужа), он нашёл в них, помимо прочих, письма Ивана Петровича и решил ему написать, чтобы спросить — не знает ли тот подругу его покойного двоюродного брата, которая была свидетелем его трагической кончины. Этот осетинский брат хотел уточнить подробности этой загадочной смерти.
Петрович подругу не знал, хотя и встречал её случайно пару раз вместе с Серёгой и даже успел сохранить для вечности, щёлкнув их однажды при встрече на свою «Смену-8м», когда приехал на каникулы из Тамбова, где учился на техника ВВС, и вышел прошвырнуться по городу детства со своим старым фотиком, дабы запечатлеть на плёнку, что изменилось в родном Лохове, а что осталось по-старому…
Серёга, конечно, представил ему свою спутницу, но Иван Петрович имени её не запомнил… На фотке она была в короткой юбочке, непритязательной джинсовой курточке (тогда такие были ещё в новинку) с изящно и выразительно сложенными вместе на поясе ручками (чисто женская поза)…
Петрович потом лишь из рассказов баранковских одноклассников узнал, что Серёга погиб кромешной августовской ночью, возвращаясь с подругой своей со свадьбы своих друзей от ж/д вокзала в Лохове в сторону Баранково, шли они вроде бы прямо по железке, по шпалам и, видимо, были так сильно пьяны, что не заметили приближающегося сзади поезда, то есть подруга-то как раз и заметила, услышала и успела отбежать, а Серёга, выходит, не успел. Так она вроде бы рассказывала. Этому её свидетельству можно было либо верить, либо нет: других свидетелей ведь не было.
Но — важная деталь: она была редкая красавица. Петровича её красота, помнится, поначалу буквально ошеломила (он о подобных спутницах и мечтать не мог): видимо, именно поэтому, из-за этой её диковинной, нездешней (непровинциальной) красоты некоторые друзья и родственники Серёги относились и к ней, и к её уверениям (показаниям) с некоторым (вполне понятным в данной ситуации) недоверием.
Если бы Наталья Гончарова не была первой красавицей России, если бы она была домовитой дурнушкой и не вращалась в самом что ни на есть центре тогдашнего светского общества, а сидела бы себе смирно за пяльцами и романами Жорж Санд, Пушкин, «наше всё», не имел бы поводов для ревности и своей последней роковой дуэли, и мы, его потомки, не относились бы к ней, женившейся «не истоптавши башмаков» на некоем Ланском, столь ревностно, а то и с явной неприязнью…

#кукискондачка

Collapse )
очки, бейсболка, Солнцезащитные

Оклик из небытия (продолжение 3)

ОКЛИК ИЗ НЕБЫТИЯ (продолжение 3)

С таким вот ощущением Иван Петрович вчера и проснулся, и сразу же вспомнил о том странном письме, лет 8-10 назад пришедшем к нему из Владикавказа от Серёги Гаглоева, куда он часто ездил раньше на летние каникулы…
А можете этот С. Гаглоев просто тёзка того погибшего Гаглоева? Во всяком случае, Петрович проходил день с той мыслью, что странное недоумение и желание разгадать загадку о связи странного сновидения со странным — СИМПАТИЧЕСКИМ — письмом как-нибудь сами рассосутся, но нет: на другой день с дикой решимостью отыскать погребённое в холостяцком хламе письмо Иван Петрович взялся за генеральную уборку — у него как раз был выходной (работал он по скользящему графику)…
Но вместо уборки, хоть какого-нибудь упорядочивания у него образовался ещё больший хлам, ещё больший хаос, чем был, ибо генеральной целью его была вовсе не генеральная уборка, а отысканье пустотелого письма — из дальних углов, кладовок и прочих загашников им были выволочены запылённые и скорченные от времени баулы и чемоданы, ящики и коробки с письмами, дневниками, рукописями, фотоальбомами, газетами и журналами…
Начав же рыться в очередном хранилище памяти и обиталище полузабытых забот, интересов, надежд, упований и мечт, Иван Петрович забывался порой на час, на два в старых дневниковых записях и письмах, переносясь в воспоминаниях в то прошлое, какое он вроде бы давно забыл, а на самом-то деле не забыл, а задавил в себе и придушил, загнал в глухие закоулки, дабы оно не вякало и не теребило подзаживших было ран…
Друзья, подруги, встречи, расставания — всё ушло в небытие, ничего не осталось… И это всплыло всё опять перед Петровичем, и застонало неслышно в уже несбыточной жажде запоздалого воплощения, возвращения туда, в начало начал — в настоящее время, в тонкую иглу мгновенья между прошлым и будущим, что если и колет, то в самое сердце. Однако игла его настоящего затерялась в стогу мирозданья, будто он был инобытийный призрак, который никогда на земле не рождался, а если и рождался, то не он, а какой-то странный пустотелый неудачник с его именем, которому были недоступны обычные человеческие радости…
Петрович должен был найти это «пустое» письмо от несуществующего Гаглоева (или от его тёзки), который во сне пытался, кажется, достучаться до него из небытия, чтобы сообщить что-то очень для него важное…
Часа три перебирая старые бумаги, Иван Петрович нашёл-таки наконец искомое письмо. Оно нисколько не изменилось — те же адреса, марки и смазанные печати на конверте, тот же пустой листок внутри. Предположив, что листок может быть вовсе не пустым, как кажется на первый взгляд, а исписан особыми, тайными чернилами, которые ещё называют симпатическими, Петрович то попробовал нагревать его над паром (теплород), то выставлял через растворённое окно на весеннее солнце (ультрафиолет), то мочил водой из-под крана (Н2О), то нюхал его, то мял, то лизал: всё без толку.
Что же ещё можно было поделать с этим дурацким нездешним письмом, чтобы распознать его тайный, симпатический смысл? Он не знал ответа на этот вопрос: и вспоминал то и дело Гаглоева и как тот стучит и стучит в его окно, и того гляди, скоро его разобьёт (бьёт, правда, в окно не реальное и весьма хрупкое, а прочное окно из параллельного мира, где жил слегка другой Иван Петрович, который был не таким безруким, нищим и убогим, как здешний)…
Это была суббота. Измаявшись вконец, Петрович отошёл ко сну и ему приснился чёрт с рогами, что принёс ему посылку от господа бога, в которой при вскрытии обнаружилось три артефакта — бутылка самогона, ржаного хлеба кус да селёдки ржавой хвост…
А наутро он взглянул на своё пустое письмо, которое ещё вчера вечером грел напоследок над электроплиткой, и до того нагрел, что даже поджёг краешек, а оно — ну надо же! — пролежав ночь, наконец-то оказалось не пустым: хоть и чересчур бледноватые, но проступили на нём донельзя выцветшие чернила (видать, водой были сильно разбавлены).

#кукискондачка

Collapse )
очки, бейсболка, Солнцезащитные

Оклик из небытия(продолжение 2)

Его отец-осетин женился на русской женщине и получился Серёга Гаглоев. Жил он,они втроём, в отдельном частном домике в селе Баранково, что давно уже стало частью города Лохова. Отец работал на автопредприятии (там, где автобусы) и вскоре после безвременной кончины сына тоже поспешил расчитаться с этой жизнью — то ли спился, то ли повесился. Осталась одна, одинокая мать… А потом Петрович, часто проезжая мимо по пути на свою работу (по дороге на Закрайск, вдоль которой вытянулось сельцо Баранково) обнаружил вдруг, что там уже какие-то другие люди домик капитально ремонтируют: значит там теперь новые хозяева, вдобавок с деньгами (может, и родственники)…
Прошло много (10?) лет. Он почти забыл обо всём этом — и о детстве своём, и о странном письме из Владикавказа, где жили Серёгины предки по отцу (осетины), и совсем бы забыл, если бы не сон, приснившийся ему, совсем уже старику, накануне.
За оконным стеклом своего гипотетического дома, добротного, солидного дома, какого у него никогда не было и уже не будет, Иван Петрович увидел Серёгу Гаглоева, и трудно было не увидеть, ведь Серёга был с молотком, каким и долбил по стеклу, долбил требовательно и неустанно, — благо, стекло было чуть ли не бронебойное (и дом был, значит, буржуинский, дорогой, и окна такие же)…
«Выходит, из потустороннего своего мира хочет Серёга Гаглоев проникнуть в этот, наш мир, где другие законы и правила, и я поэтому не вправе его впускать», — так думал Петрович во сне, страшно испугавшись того, что Серёга может утащить его с собой на тот свет (а ему ведь, Петровичу, было уже далеко за 50, и он уже сильно поседел и полысел), хотя и не прочь был бы узнать, что Серёга хочет ему такого сказать…
А тот не зря ведь молоточком стучал, хотел, видать, сообщить что-то важное, может быть, даже и предупредить о чём-то…

#кукискондачка

Collapse )
очки, бейсболка, Солнцезащитные

Оклик из небытия (продолжение 1)

ОКЛИК ИЗ НЕБЫТИЯ (продолжение 1)

Только чистый листок. Не чистый, конечно, уже, потемневший, потускневший, сильно и мелко измятый, изъезженный будто морщинами и линиями неведомых судеб, но ничего на нём не было написано. Ни словечка. Что бы это значило? — спросил он себя и вскоре об этом забыл. Бросил письмо в бездонный архивный ящик и забыл.
Жил Петрович один, как сыч, в своей захламлённой квартирке, хотя таковой она могла поеазаться лишь слишком стороннему наблюдателю, а их-то в его чужестранной жизни давным-давно уже (или ещё) и не было. Ему же его беспорядок был привычен и казался порядком (если не Ordnung‘ом). Старый холостяк, он виртуозно ориентировался в этом удручающем хламе (венце прокрастинации)… Но даже и ему (пропащему прокрастинатору) хотя бы раз в несколько лет вдруг так надоедало это его привычное гнездо («у зверя есть нора, у птицы есть гнездо»), что он начинал его (пытаться) улучшать, переустраивать, то есть делать всего лишь обыкновенную генеральную уборку — и это уже было для него грандиозным (и даже более, чем грандиозным) подвигом. Ведь даже просто обычную, косметическую уборку он делал не чаще, чем раз в два-три месяца (а то и года).
В этом сумасбродном и почти уже старческом , полусклеротическом хламе странное ПУСТОЕ письмо пропало, утонуло, затерялось в несметной куче других бесполезных бумажек — памятных телеграмм от сгинувших во времени подруг, газетных вырезок из той (аналоговой) поры, когда он ещё выписывал гору газет, писем от школьных друзей, когда безусые юнцы, окончив школу, разъезжались по институтам, училищам и универам и, по инерции ещё цепляясь за былое, перебрасывались весточками с обещаниями встреч и вечной дружбы, которые никогда, никогда не сбываются (да и не должны сбываться).
А с Серёгой Гаглоевым он учился лишь с шестого класса по девятый.

#кукискондачка

Collapse )
очки, бейсболка, Солнцезащитные

ОКЛИК ИЗ НЕБЫТИЯ (начало)

Иван Петрович умер…
Александр Генис

Памяти Серёжи Гаглоева

Кто сейчас пишет письма, я имею в виду традиционные письма - на бумаге? Иван Петрович тоже уже давно их никому не писал и, соответственно, ни от кого не получал. И прессу он уже лет 10, как не выписывал: всё вокруг простого человека с годами неминуемо дорожало, а сам он, соответственно, неминуемо беднел (беднел, старел, ветшал). В противном случае, откуда бы в России развелось столько столичных богатеев и даже долларовых миллиардеров, наглому роскошеству которых дивится уже весь просвещённый Запад, куда они вывозят заработанные на народном здоровье капиталы, что вкладывают не только в тамошние банки и фирмы, но и в яхты, машины, дворцы, самолёты и земли. Иногда в раздолбанные вандалами и давно незапирающиеся почтовые ящики общаги, где 20 лет прозябал Иван Петрович, попадали рекламные листовки и письма мошеннических фирм, обещающих миллионные выигрыши в разных лотереях, стоит-де только купить у них те или иные товары (в основном, многочисленные безделушки китайского производства). Время от времени приходили “письма счастья” из пенсионного фонда (с филькиной грамотой его хитрожопых расчётов), а с недавней поры (когда государство решило поживиться и за счёт таких общажных нищебродов, как Иван Петрович) и с налоговой инспекции...
Но как-то лет пять назад Иван Петрович обнаружил в своём почтовом ящике странный - старосоветский ещё - конверт, мятый-перемятый, жёваный-пережёваный, весь облепленный множеством столь же старосоветских марок (с ликами членов политбюро Пельше и Устинова, космонавтов Титова и Терешковой и лидеров дружественных соцстран Чаушеску и Хонекера, а также маркой с изображением заснеженного пика Коммунизма и маркой с легендарной установкой залпового огня “Катюша”): марки были дотошно погашены тем же множеством друг на друга наползающих чёрных (некогда чёрных, а теперь серых) печатей, но они были однако настолько смазаны и размыты, что дату гашения было никак не разглядеть.
Марки и печати наползали отчасти и на адрес назначения: ​140500 г.Лохов, ул. Мора, 16А - 106,​ начертанный таким дрожащим и корявым почерком, будто его писала если уж и не курица своей пресловутой лапой, то человек чрезвычайно больной и маловменяемый.
Но ещё более странным был полустёртый-полуразмытый временем и влагой неведомых слёз, дождей и луж обратный адрес: ​362043 Владикавказ, ул.Гурджиева, 16, кв.87, Гаглоев С.
Странно, подумал Иван Петрович, его одноклассник Серёга Гаглоев уже лет 20, как помер, попавши ночью под поезд “Лохов - Закрайск”, тем более, что в конверте оказался только свёрнутый вчетверо чистый, хоть и побуревший от времени, лист бумаги, вырванный из школьной тетрадки в клеточку. И больше ничего.

#кукискондачка
очки, бейсболка, Солнцезащитные

Оседлавши ослицу…

***
Оседлавши ослицу,
как пророк намекал,
в иудеев столицу
Иисус поскакал.

Было ветрено малость
и в груди колотьё...
За спиной телепалось
той ослицы дитё.

Люди пели: "Осанна!",
когда в Ерусалим
Он въезжал, — много званых,
чтобы встретиться с Ним,

стлали под ноги кущи,
освящая тот путь
и кричали: "Грядущий,
в вышних пребудь!"

И читалась на лицах
вера не на живот,
будто впрямь на ослице
Пантократор плывёт!..

День недели на пятый
те же лица, они
так же дружно Пилату
прогорланят: "Распни!.."

17.04.2011 #виток_вокруг_солнца
© Андрей Лопухин
очки, бейсболка, Солнцезащитные

хочешь ли не хочешь вещью умной…

***
хочешь ли не хочешь вещью умной
ковылять брыкайся ли дрожи
просыпайся в толще многолюдной
засыпай под вышками 5g
.
им уже полмира покорилось
а теперь вот новая напасть
коронуй меня коронавирус
отворяй непрошеную пасть

15.04.2020(16-30) #парийские_песни
#коронавирус
очки, бейсболка, Солнцезащитные

так сладко под пение вьюг…

***
Татьяне Лазаревой

так сладко под пение вьюг
заблудший ямщик засыпал
что чуть ли не видел вокруг
их юбок сиреневый свист
и будто бы кто-то позвал
перезваниванье монист

30.10.2019(14-30) #парийские_песни
© Андрей Лопухин
очки, бейсболка, Солнцезащитные

наблюдателю надо сидеть посредине…

***
наблюдателю надо сидеть посредине
чтобы видеть понять и простить
мы довольно на этой земле погостили
и настала пора уходить
.
отходить как отходит вот эта вот баржа
от причала холодной реки
неужели дружок мы рождались однажды
ради этой последней строки

12.11.2019(15-20) #парийские_песни
© Андрей Лопухин